Дмитрий Волков

– Добрый вечер, с вами программа «Интернет-экономика» с Дмитрием Волковым, и у нас в гостях Анатолий Сляднев - основатель компании «Техновотум». Мы говорим по-прежнему о проникновении интернета в классические отрасли экономики, понимая под интернетом (я не устаю это повторять) всю совокупность сетей передачи данных, сервисов, программного обеспечения и всего, что с этим связано. Мы это объединяем одним коротким словом «интернет» просто для краткости. Ещё можно сказать, что это – информационные технологии (возможно, даже шире, чем информационные технологии). И мы рассматриваем различные ситуации, которых всё больше и больше, когда эти технологии, проникая в классические отрасли, в классические модели ведения дел, ведения бизнеса, рождают новую сущность, новую добавленную стоимость, новые возможности, новые перспективы, возможно, новые риски. И первое – даже не вопрос, а просьба традиционная: Анатолий, расскажите вашу историю, удивите нас.

Анатолий Сляднев

– Удивить вас? Ну, постараемся. Наша история берет своё начало от пятнадцатилетней практики занятия в области производства, разработки оборудования контроля. Это диагностическое оборудование (по аналогии с медицинским УЗИ, которое на слуху у всех, и понятно) для отдельных отраслей промышленности, контроля и диагностики особо ответственных деталей, материалов, где на ранней стадии нужно выявлять определённые дефекты, предсказывать, мониторить и не допускать техногенных катастроф.

Дмитрий Волков

– По-простому: крутится где-то какая-то шестерёночка, в ней образуется микротрещинка, которую никак совершенно не видно. Эта микротрещинка в какой-то момент может привести к внезапному разрушению этой шестерёночки, а шестерёночка важная, и это приводит к какой-то катастрофе.

Анатолий Сляднев

– Да. Есть целый кластер машиностроительных отраслей, где регламентом прописано, в какое время проводить диагностику, как её проводить, какими методами это всё делать – под это есть определённая линейка оборудования. Для авиации есть своя линейка оборудования, для машиностроения – своя линейка оборудования, для ЖД-транспорта – своя линейка оборудования. Она базируется на определённых ГОСТах ещё советского периода, сейчас на российских ГОСТах, которые регламентируют порядок проведения этого контроля. Это больше попадает под эгиду Ростехрегулирования, надзорных органов – там, где это предписано.

Дмитрий Волков

– Скажите, а почему для разных отраслей разное оборудование и разные ГОСТы? В чём тут разница?

Анатолий Сляднев

– Есть понятие в самой специфике нашей деятельности. Если нужно выявлять дефекты для определённой отрасли, скажем, авиации (это какие-то поверхностные и подповерхностные трещины), то здесь применяется вихретоковый метод контроля. Если говорить о глубоком зондировании, выявлении дефектов в каких-то валах или железнодорожных колёсных парах, то здесь применяются ультразвуковые – это специфика самого ультразвука, его проникновения и отражающих способностей. Поэтому, в зависимости от потребности и технологической необходимости, существует разношерстная линейка оборудования - есть вихретоковые, ультразвуковые, импедансные, магнитоакустические и так далее.

Дмитрий Волков

– Эти все методы – им сто лет в обед.

Анатолий Сляднев

– По большому счету, да.

Дмитрий Волков

– А что нового появляется? Или просто всё совершенствуется, точность?

Анатолий Сляднев

– Всё совершенствуется с проникновением современных технологий, о которых мы сейчас общаемся – это интернет-технологии, электронные технологии, которые позволяют принципиальные решения по классическому проникновению, ультразвуку, отражению от какого-то искусственного или реального отражателя дефекта, находящегося на поверхности материала металла, оценивать его, классифицировать его, определять какие-то возможности. А здесь, если это были старые приборы, мы имели дело с некоторым всплеском электронно-лучевой трубки, и по нему принималось какое-то решение. Сейчас совершенно другой подход, другие технологии, которые позволяют это дело мониторить с точки зрения 3D графики, каких-то дополнительных сервисов интернета, облачных технологий, совершенно другой электронной базы, которая позволяет это дело по-другому рассматривать, то есть можно эти методы сочетать.

Дмитрий Волков

– Иначе говоря, прогресс идет в сторону другого предоставления информации для оператора, который это считывает, способов обработки информации, в том числе и большого объема. То, что раньше в табличках делалось, сейчас делается…

Анатолий Сляднев

– Совершенно правильно. И есть ещё одно интересное в этом направлении, такой тренд, я бы сказал, пользуясь современным сленгом: раньше все приборы были отдельные (вихретоковая линейка – это были отдельные приборы со своей физикой, ультразвуковые – это были отдельные, импедансные – отдельные), в силу того, что каждый занимал свой частотный диапазон, какие-то функциональные особенности. С появлением возможности совершенно другого характера интегральных микросхем, в первую очередь, наверное, ПЛИС, программно перепрограммируемых, когда микросхема на начальной стадии является открытой с точки зрения конечного функционала, и функционал задаётся в конце, когда она уже запаяна, и она может менять свой функционал. Как бы я это сформулировал для более простого понимания: скажем, мы хотим принципиально изменить электрическую схему, добавить два диода или убрать два транзистора – не нужно брать паяльник, нужно просто перепрограммировать, и мы меняем функционал. Это позволило нам 10 лет назад увидеть, оценить, и понять, что вся линейка ультразвуковых приборов ложится в какой-то определённый диапазон от килогерцового до мегагерцового. То есть не хватает этой программной единицы, которая могла бы векторно переключать секторно диапазоны и закрывать тот или иной кластер оборудования.

Дмитрий Волков

– То, что раньше делалось либо методикой, либо опытом человека, который это измеряет (он померил одним методом, другим методом, потер лоб, что-то там ещё такое добавил и получил недостающую информацию), сейчас у вас это уже реализовано в одном приборе, в одной коробке.

Анатолий Сляднев

– Да, совершенно верно. Всё это реализовано в одном приборе и программно по аналогии с Windows. Как мы работаем с сегодняшними операционными системами, гаджетами? Мы вызываем из меню то или иное приложение, которое перепрограммирует функционал данного изделия, и получаем или вихретоковый дефектоскоп, или ультразвуковой, и таким образом даем ему совершенно другое, новое прикладное значение. В этом, на мой взгляд, кардинальное изменение скачка всех технологий за последние, может быть, 10-15 лет. Раньше этого не было, принципиально не было такой возможности.

Дмитрий Волков

– И что ещё, конечно, напрашивается, о чём прямо сразу хочется поговорить – это какие-то вещи, связанные с обработкой информации, когда мы храним эту информацию, обрабатываем её, получаем сигналы по отклонениям. Раньше мы как делали? У нас написано в ГОСТе: вот эту деталь раз в три месяца проверять. Это был ручной режим. То есть раз в три месяца надо прийти и проверить, в журнальчике расписаться в каком-нибудь - у нас без этого ничего не бывает.

Анатолий Сляднев

– Да, есть для каждой отрасли определённый регламент, ведь диагностика не делается просто так, потому что кому-то этого хочется. Есть чётко предписанные инструкции: как это делать, когда делать и с какой периодичностью.

Дмитрий Волков

– Эта периодичность определяется как раз ручным характером самого процесса, а если мы это автоматизируем, то это можно делать почти в непрерывном режиме, или в каком-то прерывистом, но связанном с технологическим процессом.

Анатолий Сляднев

– Да. Совершенно верно.

Дмитрий Волков

– Хранить информацию, обрабатывать, предсказывать, наверное, какие-то будущие проблемы, которые возникают, потому что трещинки сначала совсем маленькие, они вроде бы укладываются в необходимый допуск, но мы уже понимаем, что это предтеча будущих проблем – можем обращать на это внимание, если мы быстры в обработке информации.

Анатолий Сляднев

– Совершенно верно. Важно, чтобы в онлайн-режиме, то есть чтобы оператор, который занимается диагностикой, сразу понимал, с чем он сталкивается – какой дефект, выходит ли он за зону допустимых значений, что является браковочным уровнем, что делать по классификации с этим дефектом. Можно мониторить и продолжать работать в зоне каких-то параметров, которые допустимы для эксплуатации, или это окончательный диагноз и следует менять – это всё тоже регламентировано. И эти технологии позволяют за счёт мощности обработки, за счёт интерфейсов графического представления информации, визуализации понимать и оценивать глубину залегания, ориентацию в пространстве, какие-то габаритные параметры, и, таким образом, ещё и математически предсказывать (это уже другая история, но, тем не менее), мониторить, насколько этот дефект является…

Дмитрий Волков

– А что в будущем?

Анатолий Сляднев  

– Что в будущем? В будущем, мне кажется, классические варианты диагностики останутся, будут расти сервисные услуги именно по обработке информации, сравнению этой информации с какими-то банками облачных пространств, где по каждой детали можно заводить некий электронный паспорт и смотреть, как она себя вела. Потому что цикл её жизни 10-15 лет, а мониторить нужно, условно говоря, раз в год, раз в полгода, и мы должны понимать, какой её история была вчера, что с ней будет завтра и насколько она способна реализовать наши представления об этой детали, о целостности материала и так далее. Поэтому технология интернет, технология электроники, на мой взгляд, и человеческий фактор – это владение этими всеми технологиями и понимание. Сейчас как раз пересменка наблюдается на рынке, когда операторы старой формации, которые занимаются диагностикой, не очень сильны с точки зрения современных коммуникаций, а молодежь, которая приходит, сильна коммуникациями, но нет базовых знаний.

Дмитрий Волков

– Плохо учила физику.

Анатолий Сляднев  

– Да, нет глубоких знаний, которые позволили бы ей ориентироваться в начальных - в философии ультразвука, математике и т. д. Наша задача – найти некий средний симбиоз, когда приборы будут принимать решения самостоятельно за оператора, а оператор будет качественно вызывать то или иное приложение, ту или иную функцию и подтверждать то, что вывел прибор. Поэтому акцент всё-таки на оборудовании, акцент больше на технологиях, которые заложены, имплементированы в приборы, и они отвечают этому.

Дмитрий Волков

– Понятно. А если рассуждать вот каким образом… Обычно как я задаю вопрос? Я спрашиваю: каков процент проникновения интернета в экономику сейчас, и каким он мог бы быть, если бы государство всеми своими усилиями увеличило бы этот процент? Если бы оно много лет назад и на тех, кто у вас уже в возрасте, тоже ориентировалось, и на сами технологии, и на производителей ориентировалось – на всё, оно бы сделало так, чтобы как можно больше был этот процент. И видя некую разницу в этих цифрах, следующий вопрос задаю ровно тот, который я сейчас вам и задам без этих цифр. Что бы вы посоветовали государству, порекомендовали сделать для того, чтобы этот прогресс шёл побыстрее и поразумнее? На что государство не обращает внимания? Что оно могло бы сделать? Что оно должно сделать в будущем?

Анатолий Сляднев

– Регулировать интернет – это, на мой взгляд, бездарно для всех и государства в том числе. А способствовать равным возможностям услуг, предоставляемых интернетом – это, наверное, очень важно. То есть в каждой компании это должно присутствовать, быть и способствовать – коллективные какие-то базы, сети и т. д. А если с точки зрения бизнеса, если говорить о нашей линейке оборудования или в принципе об электронной промышленности, выпуске серийно производимой продукции, то, наверное, проникновение очень высокое. Начинается ведь с чего? Патентный поиск, НИР, ОКР, закупка компонентов, изготовление изделия, какие-то маркетинговые исследования по рыночным конъюнктурам, продажа, реализация и т. д. Здесь, на мой взгляд, проникновение очень высокое, наверное, выше 80%, потому что на всех стадия производства электроники оно присутствует. С точки зрения помощи государства, чисто гипотетически (казалось бы, всё тривиально, наверху и на поверхности) – а почему мы до сих пор не имеем центральный фискальный компьютер, который всё распределяет самостоятельно? Есть какие-то банковские отчисления, они ложатся на сервер и этот сервер сам налоговикам помогает закрывать их базы: составляющие пенсионный фонд – отдельно, какие-то социальные программы – отдельно. Это гораздо проще и интереснее, это не так-то сложно.

Дмитрий Волков

– Проще и интереснее, чем что?

Анатолий Сляднев

– Чем содержать большие фискальные аппараты и перекладывать бумаги из одного в другой.  То есть некая электронная система, интернет одного окна (чисто гипотетически).

Дмитрий Волков

– Да. Но это вы в глобальном масштабе, а если брать вашу отрасль? Вам что-то от государства нужно для того, чтобы ваши приборы были более конкурентоспособными?

Анатолий Сляднев

– Для нас, как и для всех, мне кажется – создавать условия для того, чтобы бизнес чувствовал некую поддержку и заинтересованность государства. Ведь у нас, что маленькая компания в пять человек, что большая компания типа «Газпрома» или «Роснефти» – одни и те же условия по лицензированию, по кредитованию, по продвижению продукции и т. д. Естественно, большим компаниям это проще делать в силу других средств и возможностей, а малым компаниям это тяжело. Может быть, где-то упростить систему процедурности на каких-то этапах для формирования, становления бизнеса, пока он не выйдет в самостоятельное плавание со своей технологией. Второй момент: мне кажется, государство должно не в прямом смысле поддерживать, а создавать определенные условия, среду. Среда должна быть комфортной для бизнеса, чтобы он этим занимался. Популяризировать, в первую очередь, инженерный труд, технологии, инновации. Кстати, наша производственная площадка находится в Зеленограде, и есть КРЗ (казенное предприятие развития предпринимательства) от Москвы, которое, собственно говоря, уже начало поворачиваться к бизнесу лицом, помогает бизнесу в простых вещах: совместное использование выставочных площадей и пространств, какие-то центры коллективного пользования, где может быть 3D печать, центр обработки с ЧПУ. Не всегда удобно бизнесу на начальном этапе пользоваться или закупать – это экономически нецелесообразно, а вот коллективное распределение – это было бы очень здорово. Если это популяризировать не только в Зеленограде, не только в нашем кластере, а применять везде – это было бы, мне кажется, здорово.

Дмитрий Волков

– А у вас это уже работает?

Анатолий Сляднев

– У нас это работает.

Дмитрий Волков

– И помогает?

Анатолий Сляднев

– И помогает.

Дмитрий Волков

– И вы этим пользуетесь?

Анатолий Сляднев

– И мы этим пользуемся успешно.

Дмитрий Волков

– Хорошо. Это Анатолий Сляднев - основатель компании «Техновотум» в программе «Интернет-экономика» с Дмитрием Волковым. Скажите, вы продаете за рубеж приборы?

Анатолий Сляднев

– Да, мы продаем за рубеж свои приборы. Это открытый рынок, он глобален. Есть линейка приборов для авиации, которая уникальна и пользуется спросом и в странах третьего мира, и в США, и в Европе. Да, может быть, не в том объеме, как у нас (всё-таки наш рынок был исторически заточен под это оборудование, есть определённые ГОСТы, технологии, мониторинг и т. д.), в Европе немножко по-другому подходят, но, тем не менее, применяются и здесь.

Дмитрий Волков

– А вот с точки зрения как раз ГОСТов или сертификации на зарубежном рынке, вы испытываете какие-то проблемы с патентованием, защитой интеллектуальной собственности? У вас же приборы точно содержат интеллектуальную собственность.

Анатолий Сляднев

– Да. Патентная система всегда охватывает определенный рынок, глобальный или локальный, и в цену патента закладывается, на какую территорию этот патент направлен. Конечно, можно охватить весь мир, но это будет безумно дорого – смысл этим заниматься? Нужно определяться, где стратегически это интересно компании, и защищать патенты и разработки для данного региона, например, Евразия, Европа или только чисто Россия.

Дмитрий Волков

– То есть у вас с этим никаких трудностей нет?

Анатолий Сляднев  

– Нет. Здесь, мне кажется, в этой отрасли вообще ни у кого нет проблем из чисто коммерческих соображений. Если покупается, условно говоря, два прибора в Европе в год или десять приборов в Европе, нужно оценить свои финансовые риски, необходимость сертификации полной, легализации в Европе, насколько это коммерчески выгодно. Если это стоит десятки тысяч евро, а покупается пяток приборов, то, наверное, это нецелесообразно. Есть тогда локальные какие-то системы сертификации для конкретно взятого прибора или контракта – это закрывается таким образом.

Дмитрий Волков

– Хорошо. Вот ещё вопрос. Я тут высказываю гипотезу (она к вам совершенно никак не относится, поэтому это даже не вопрос), может быть, вы совет дадите. Гипотеза заключается в том, что у нас всё-таки предприниматели часто с местечковым характером рождаются в силу разных особенностей. Это не плохо, это просто факт такой. Что нужно сделать, чтобы бизнес наш российский рождался с глобальными амбициями, с отсутствием страха и даже желанием выходить и на зарубежные рынки, не бояться этого, не бояться экспансии экономической?

Анатолий Сляднев

– Здесь, наверное, начинается всё от самого бизнеса - вера в себя. Если будет вера в себя, то дальше уже можно переходить к каким-то другим. Это в первую очередь. А второе – мне кажется, нужно вернуть доверие бизнесу в частности или (если говорить о нашей тематике) инженерному сообществу. Должны к этому повернуться и понимать, что инженеры создают все те блага, которыми мы дальше пользуемся. Лозунг «Давай стране угля, углеводорода!» – это всё здорово, но для того, чтобы их извлечь, нужен всё-таки инженерный труд, технологии и т. д.

Дмитрий Волков

– А как вы узнаете, что к вам уже повернулись? Что такое должно произойти?

Анатолий Сляднев

– Мы должны это почувствовать в плане того, что наша разработка, наша продукция востребована, есть заинтересованность.

Дмитрий Волков

– Это же просто бизнес: у вас ее покупают же, она уже востребована.

Анатолий Сляднев

– Заинтересованность отечественного рынка. В первую очередь рассматривать проекты, закупки отечественного производителя, проводить какой-то мониторинг и выявлять лучшее оборудование, классифицировать его каким-то образом. Потому что тендерная система хороша, с одной стороны, но она не регламентирует – я могу купить прибор в Америке, могу купить прибор в России. Это как таксопарк - я покупаю то, что мне нравится для того, чтобы осуществлять свою коммерческую деятельность.

Дмитрий Волков

– Я слышал, что уже есть преференции для российского бизнеса. Или это всё только на бумаге есть?

Анатолий Сляднев

– Вы знаете, мне кажется, они есть и реально работают. Другое дело, что очень сложно и трудно достучаться, как обычно, в силу бюрократизации, в силу кредитных каких-то систем. Мы испытывали, безусловно, проблему с большими банками. Кредитоваться на малые периоды времени под гарантию, под контракты, даже госконтракты, в том числе Сбербанк, Банк Москвы - я не нашел такого понимания, что они повернуты к бизнесу. Может, к большому – да, к малому бизнесу, мне кажется, – это не интересно им.

Дмитрий Волков

– Хорошо. Давайте так: я – золотая рыбка, которую вы поймали, желания исполняю. Вот вы бы какие желания загадали? Что нужно, что должно произойти в нашем мире? Только поконкретнее. Не вообще – всё плохое должно замениться на всё хорошее, а какие-нибудь направления – что такое надо сделать для того, чтобы то, о чём вы говорите, начало происходить? Может быть, не сразу произошло, но начало происходить уверенно, шаг за шагом, с твердой уверенностью, что в будущем всё случится.

Анатолий Сляднев

– Вопрос, с одной стороны, очень простой, а с другой стороны – всеобъемлющий и очень сложный, так как менять нужно всё, всю систему в каком-то контексте.

Дмитрий Волков

– Давайте попробуем какие-нибудь отдельные болтики повращать.

Анатолий Сляднев

– Отдельные болтики? Если на примере нашей компании, то в принципе те, кто хочет заниматься определенными направлениями, они ищут возможность содействовать и с бизнесом, и с регламентом, и в то же время находить свое место в глобальном рынке. Мне кажется, здесь в первую очередь должно быть творчество, какая-то заинтересованность. А уже в силу появления каких-то противостояний или сложностей, нужно искать пути их разрешения путем каких-то общественных организаций, инновационных центров поддержки, консультаций. Нельзя сказать: «Я хочу стать первым и государство мне должно помочь». А что ты в это время должен делать? Ты должен создать в первую очередь конкурентоспособный продукт, ты должен как-то заявить о себе, стать лучшим для начала у себя в стране, а потом попросить помощи для того, чтобы каким-то образом проявиться.

Дмитрий Волков

– Вы скромно как-то, золотую рыбку вы не использовали. Давайте по-другому задам вопрос. Вы – министр промышленности. Что сделаете? Первые три действия, или одно, чтобы не растекаться мыслью по древу. В каком направлении сначала бы посмотрели, с чего бы начали? Вот есть то, что есть.

Анатолий Сляднев

– Да мне кажется…

Дмитрий Волков

– Уволился бы.

Анатолий Сляднев

– Мне кажется, потуги есть, попытки есть, Министерства в том числе.

Дмитрий Волков

– Конечно, есть. Смотрите, как я задал вопрос, Анатолий: давайте всё-таки, вы – министр, вы ответственность несете. Это – серьезное дело. С чего начать? Где та точка, вокруг которой это нужно начать вращать? Помните, как у Архимеда: дайте мне точку опоры, и я переверну Землю. Где точка опоры в части технологий, в части промышленности, которая начнет переворачивать?

Анатолий Сляднев

– Нет, здесь всё тривиально. Здесь мировая практика давно расставила все точки. Есть декларационный способ – я хочу заниматься тем-то и этого достаточно для того, чтобы этим заниматься. Не нужно бегать и доказывать – вот мой прибор, я хочу этим заниматься, я хочу ГОСТироваться, начинается пожарная инспекция, одни, другие, третьи. Вот это всё упрощение… Можно сформулировать так: упрощение процедуры начала бизнеса.

Дмитрий Волков

– Упрощение процедуры начала бизнеса.

Анатолий Сляднев

– Да. Потом, в результате упрощение каких-то систем фискальной отчетности, форм и так далее  - то, что иной раз мешает самому бизнесу в целом, но это важный фактор учёта. Может быть, где-то упрощать, где-то выводить в какие-то определённые направления, вектора. Скажем, для торговли могут быть приняты одни решения с точки зрения их учёта, их особенностей, а для электроники – может быть, декларационные какие-то вещи, какие-то другие формы налогов.

Дмитрий Волков

– Что-то типа патента, да?

Анатолий Сляднев

– Да. Каких-то патентных решений, мне кажется, на разработку. Освобождение, естественно, от каких-то преференций с точки зрения налогового освобождения, освобождения от налога на прибыль. Если мы хотим развивать кластеры электроники, поднимать страну и промышленность, в первую очередь, мне кажется, нужно освободить на какое-то время от налога на прибыль именно какие-то технологии электронные. Или, скажем, его освободить не напрямую (освободить и брать эту инвестицию в карман), а обязывать компанию вкладывать этот освобожденный налог на прибыль в развитие собственных средств производства. Это было бы замечательно глобально, таким образом, это был бы учёт для государства, а росли бы основные фонды, росли бы дополнительные. А то все стараются уходить, потому что эти все вещи регулируемы с точки зрения бухгалтерского учёта и фискальной политики, поэтому они создают некое такое общее недоверие и желание каким-то образом сэкономить, а у государства другая задача – собрать как можно больше налогов. Здесь мы друг друга всегда не очень хорошо понимаем.

Дмитрий Волков

– Помните «Берегись автомобиля»? Один убегает, другой догоняет – таков непреложный закон жанра.

Анатолий Сляднев

– Да. Поэтому здесь, мне кажется, основные постулаты не нужно выдумывать, нужно просто правильно пользоваться и регулироваться.

Дмитрий Волков

– Нужно просто делать, да. Это Анатолий Сляднев - основатель компании «Техновотум», в программе «Интернет-экономика» с Дмитрием Волковым. У меня последний вопрос. Мы поговорили сегодня и про интернет чуть-чуть, и про промышленность, и какие-то возможности, которые у нас есть для того, чтобы её развить. Вроде всё есть - и мозги есть, и образование есть, и технологии есть на самом деле, и даже конкурентоспособные компании есть. Например, вы – конкурентоспособная, глобальная компания, вы же продаёте по всему миру свои приборы.

Анатолий Сляднев

– В общем-то, да.

Дмитрий Волков

– Тем не менее, такое ощущение, что чего-то не хватает. Мы про всё это поговорили, и в конце – какой-то месседж, обращение, вопрос, философское размышление, всё что угодно, некое резюме.

Анатолий Сляднев

– Мне кажется, главное резюме – это вернуть веру в инженерное сообщество, в то, что они делают, и ценить чуть-чуть больше. Я не говорю, что мы должны быть абсолютно каким-то образом вычленены из общей среды, но, тем не менее, нужно понимать, что это есть основа основ, и на этом строится абсолютно всё.

Дмитрий Волков

– Вернуть веру в инженерную профессию и понять, что это – основа основ, и на этом стоит наш мир. Это Анатолий Сляднев - основатель компании «Техновотум», в программе «Интернет-экономика» с Дмитрием Волковым. Всего доброго. Хорошего настроения.

Анатолий Сляднев

– Спасибо.