Олег Дружбинский

- Привет, друзья. С вами радио «МедиаМетрикс» и замечательная программа «Мимо нот» с Евгением Додолевым и Олегом Дружбинским. Мы как всегда сегодня говорим о музыке, но на самом деле – о жизни. Сегодня у нас в гостях легенда российской, а, может быть, даже и советской рок-музыки, знаменитый музыкант, композитор Крис Кельми. Добрый день, Крис.

Крис Кельми

- Добрый день. Очень приятно находиться у вас.

Евгений Додолев

- Добрый день. Я сразу хочу передать привет, потому что я в «Facebook» написал, что у нас будет эфир. Игорь Малышев передает тебе привет.

Крис Кельми

- Спасибо.

Евгений Додолев

- И Андрей Кудрин. Андрей Кудрин пишет: «Подбодри дружбочка».

Крис Кельми

- Отлично.

Евгений Додолев

- Когда ты последний раз видел и того, и другого – Малышева и Кудрина?

Крис Кельми

- Достаточно давно.

Евгений Додолев

- А чего так?

Крис Кельми

- Я думаю, рабочий процесс. К сожалению, в последнее время мы реже общаемся со многими музыкантами, потому что у кого-то гастроли. Больше общаемся, когда собираются музыканты в команде «Stark».

Евгений Додолев

- Ты по-прежнему играешь в футбол?

Крис Кельми

- Да, конечно, и я в замечательной форме – сейчас 2-3 раза в футбол.

Евгений Додолев

- Мне нравится, когда человек без ложной скромности говорит: «Я в замечательной форме».

Олег Дружбинский

- Надо чаще говорить о себе хорошее: источник забывается, а мнение-то остаётся.

Евгений Додолев

- Хороший тезис, кстати.

Крис Кельми

- 3-4 раза в теннис.

Евгений Додолев

- Ты совершенно поразил меня (я не знаю, как Олега), когда перед эфиром мы обсуждали плейлист и говорили  про «Усталое такси», которое для меня ассоциируется с Кормухиной. Ты начал рассказывать историю, что Кормухина из-за этой песни присылала к тебе бандитов. Для меня это открытие на самом деле, хотя, казалось бы, всё знаю про тебя.

Крис Кельми

- Да, это удивительная история. Ольга пела в группе «Рок-Ателье»…

Евгений Додолев

- В твоей группе.

Крис Кельми

- Да. Соответственно, мне удалось в те нелегкие для рок-музыки годы выпустить на «Мелодии» миньон, где было «Усталое такси».

Евгений Додолев

- В её исполнении.

Крис Кельми

- В её исполнении (на чём, в общем-то, она поднялась и раскрутилась). Но через неделю мне позвонили люберецкие и сказали: «А что это ты поёшь Олину песню по первому каналу, по второму?». Я говорю: «Почему Олину? Это моя песня, на самом деле. Я её сочинил. Я дал спеть, выпустил альбом, подарил ей песню. Почему я не могу петь свою?». Они: «Мы сейчас с тобой поговорим по-своему. Подходи к Театру кукол, мы как раз только что отжались». Это было забавно. Я подошёл к Театру кукол.

Евгений Додолев

- Прямо на улице?

Крис Кельми

- Да, на улице. Их было человек пять, такие «качки», в общем, конкретные такие ребята. Я говорю: «Молодые люди». Я почувствовал, что они значительно моложе: «Так в чём, собственно, заключается вопрос? Вот свидетельство из РАО, что я автор песни и её первый исполнитель». Они говорят: «Правда, что ли?». Я говорю: «Да, а Ольге я сделал просто подарок, выпустил песню на «Мелодии», она её поёт на своих концертах».

Евгений Додолев

- Так объясни мне, это была их собственная инициатива или откуда вообще?..

Крис Кельми

- Мне сложно сказать. Собственная? Нет. Я думаю, конечно, что она сказала.

Евгений Додолев

- Однако. Ты с ней не выяснял?

Крис Кельми

- Я не стал выяснять, потому что в этот момент она перешла в другой коллектив. Это, кстати, было хорошее время для «Рок-Ателье». Даже наш общий друг Женя Фёдоров (он ходил на концерт) говорит: «Мне очень понравилась и вся их программа, и как Ольга поёт».

Евгений Додолев

- А как часто музыканты в своей среде (мне казалось, что это история про поп-музыку – все эти бандиты, все эти стрелки), рокеры выясняли отношения друг с другом таким образом? Я говорю «выясняли», потому что я понимаю, что всё это в прошедшем времени, этот формат взаимоотношений больше не практикуется

Крис Кельми

- Это в прошедшем. У меня был только один раз. Один раз такой был звонок, но когда я объяснился, по полочкам разложил, они так спокойно: «Ну, тогда всё понятно». И просто уехали.

Евгений Додолев

- Это потому что ты работал без продюсера, я понимаю, всю жизнь.

Крис Кельми

- Я всю жизнь… Я совершил с точки зрения продюсирования одну большую ошибку в своей жизни – я у Юрия Михайловича подписал…

Евгений Додолев

- Юрий Михайлович Лужков, да?

Крис Кельми

- Лужков, да. Подписал бумагу на создание продюсерского центра. Мне дали помещение, кстати, хорошее, в очень хорошем доме - половина первого этажа, такой кирпичный дом, как на Волконском (ты же был у меня). Ставка была, по-моему, 23.70. Когда президент Медведев сказал (он провел большую пресс-конференцию в 2012 году), что он потерял доверие к мэру, и назначил Собянина…

Евгений Додолев

- Так вот на чём подорвался Лужков – на Крисе Кельми.

Крис Кельми

- Я про другое хотел сказать: что такое продюсер, продюсерство? Решением Московского правительства сделали ставку 119.20. Письмо с уведомлением о новой ставке…

Евгений Додолев

- А что такое ставка?

Крис Кельми

- Это арендная плата.

Евгений Додолев

- Арендная плата, понял.

Олег Дружбинский

- То есть она выросла раз в пять, я правильно понял?

Крис Кельми

- Совершенно верно. Мягко говоря, практически на сто рублей.

Евгений Додолев

- Действительно, почти в пять раз.

Крис Кельми

- Письмо я получил в апреле.

Евгений Додолев

- На день рождения как раз, да?

Крис Кельми

- Нет, в конце апреля. На приём я попал в мае, потому что там запись, все стояли в записи. То есть я сразу попал практически на полмиллиона. Потом мне сказали: «Всё, вопрос решится, в октябре будет межведомственная комиссия, вы же уважаемый человек». Никакой комиссии, конечно, не было. Они просто тянули резину до последнего. В общем, по финалу – минус миллион сто, учитывая ремонт в 200 тысяч, которые мы вложили, потому что мы приняли помещение в жутком виде (оно было с каким-то мусором, всё надо было вывозить, ремонтировать, ставить танцкласс). Занимались мы не коммерческой деятельностью. Мы действительно помогали ставить спектакли.

Евгений Додолев

- Когда ты говоришь «мы», ты кого имеешь в виду?

Крис Кельми

- Я и, по случайному совпадению, семья Медведевых работает со мной -  бухгалтер…

Евгений Додолев

- Медведевых?

Крис Кельми

- Однофамильцы были.

Евгений Додолев

- Понятно.

Крис Кельми

- У меня везде Медведевы.

Олег Дружбинский

- А неплохо бы иметь не однофамильцев, а...

Крис Кельми

- Да, папа и сын. Мама была бухгалтером, папа и сын помогали мне.

Евгений Додолев

- Градскому удалось построить свой театр на Лужковские деньги.

Крис Кельми

- Да, получается, что так.

Евгений Додолев

- За счет города. У кого-то из твоих коллег тоже получилось?

Крис Кельми

- Я больше не знаю никого.

Евгений Додолев

- Звонил тебе, снял телефон твой помощник, говорит: «Крис у дознавателя». Что дознают-то?

Крис Кельми

- А дознают… Мне, кстати, сказали про продюсерский центр: «Надо читать российскую газету». Я говорю: «Как можно читать газету, где полгазеты занимает информация о банкротстве предприятии?»

Евгений Додолев

- Грустно читать.

Крис Кельми

- Да, грустно читать. Кстати, в чем проблема: с первого июня этого года вступил Указ, что отказ от медосвидетельствования – это уже серьезное...

Евгений Додолев

- При задержании.

Крис Кельми

- Да, даже не при нарушении, а в принципе. Вот ты ехал, а ДПИ просто остановила: «Пройдите медосвидетельствование».

Евгений Додолев

- И ты отказался?

Крис Кельми

- Да. Я отказался, потому что я был трезвый, я даже дыхнул.

Евгений Додолев

- Зачем отказался, если ты трезвый?

Крис Кельми

- Я просто не знал, что этот закон принят, потому что я все лето был на гастролях. Потом я был на «Новой волне», которая первый раз, слава Богу, проводилась в России. Кстати очень хорошо, что она проводится в Сочи - там отличная атмосфера, и нет этих прибалтийских проблем (там же  националисты).

Евгений Додолев

- Это говорит человек с фамилией Кельми.

Крис Кельми

- Да. Лично мне в Прибалтике хорошо, а вообще там атмосфера достаточно...

Евгений Додолев

- Итак, ты отказался проходить это освидетельствование. И что, это легло в основу какого-то уголовного дела?

Крис Кельми

- Да, в принципе, до меня было 15 случаев, но поскольку никто не пострадал (ни машина, ни люди, не было ДТП), то про эти случаи, как и в моем, мне дознаватели сказали (их было два), что будут просто штрафные санкции.

Евгений Додолев

- То есть тебя не посадят?

Крис Кельми

 - Нет.

Евгений Додолев

 - Точно?

Крис Кельми

 - 100%, и не условного, ничего не будет. Будет штраф.

Евгений Додолев

- Мы же можем сказать о том, что ты приехал с водителем? Я все время помнил, что ты был за рулём.

Крис Кельми

- Я не вожу сейчас по абсолютно другой причине - после 15 приступов эпилепсии…

Евгений Додолев

- Эпилепсии? У тебя?

Крис Кельми

- Да, у меня было 15 приступов, причем 5 из них с тяжелыми последствиями.

Евгений Додолев

- С каких это пор? Я первый раз слышу об этом.

Крис Кельми

- За год было 15 приступов.

Евгений Додолев

- Эпилепсия?

Крис Кельми

- Да, судороги, закатывались глаза, надкусанный язык, изо рта...

Евгений Додолев

- Не надо подробностей. Скажи, когда это все началось?

Крис Кельми

- Это началось ровно год назад и не из-за алкоголя – это просто нервная обстановка в доме.

Евгений Додолев

- То есть эпилепсия может возникнуть на почве стресса?

Крис Кельми

- Стрессов, нервных расстройств. Такие случаи в практике наблюдались. Я сейчас прохожу достаточно серьезный курс. У меня три типа лекарств, каждый месяц. Курс длится четыре месяца: два – подряд и два – через паузу.

Евгений Додолев

- И не пьешь?

Крис Кельми

- Это вообще категорически. Пить я даже...

Евгений Додолев

- Только ты не рассказывай, что ты никогда не пьешь. Последний раз, когда мы с тобой виделись, когда ты пришел ко мне на телевизионный эфир (это твои 60-лет), ты пришел просто...

Крис Кельми

- Так это было 21 апреля.

Евгений Додолев

- И ты пришел с двумя бутылками: в одном кармане и в другом.

Крис Кельми

- Тогда я выпил у тебя, по-моему.

Евгений Додолев

- Да, и прикладывался.

Крис Кельми

- А с октября я всё.

Евгений Додолев

- Завязал?

Крис Кельми

- Да, абсолютно. А езжу с водителем, потому что при этом заболевании категорически запрещается, потому что человек может потерять сознание за рулем, и последствия неизвестны (можно сбить человека, всё что угодно). Поэтому после четырехмесячного принятия таблеток… Ещё уколы «Мексидола» каждый день обязательно, но не каждый день, а в первый  месяц 15 дней.

Евгений Додолев

- Понятно. Я рад, что ты взялся за себя. А что за шрам у тебя над правой бровью?

Крис Кельми

- Это при падении: я потерял сознание и рассек бровь. У меня кровь шла пять часов.

Евгений Додолев

- Это на даче произошло?

Крис Кельми

- Это уже произошло на Смоленке. На даче я со второго этажа вылетел, ударился об острый край лестницы.

Евгений Додолев

- В связи с чем?

Крис Кельми

- Потерял сознание.

Евгений Додолев

- Приступ был?

Крис Кельми

- Да, человек теряет сознание.

Евгений Додолев

- Кошмар.

Крис Кельми

- Тогда я потерял полтора литра крови, была просто целая лужа. А когда ударился о край стола (вот этот шрам), кровь не останавливалась пять часов – ни пластырь, ничего не помогало.

Евгений Додолев

- А скорая приехала?

Крис Кельми

- Да, скорая приезжала.

Евгений Додолев

- А что они сделали? Зашили?

Крис Кельми

- Они не зашили, а просто проклеили, сделали три укола. При приступах всегда вызывалась скорая помощь, чтобы снивелировать процесс. А сейчас, по окончанию четырехмесячного курса, я сделаю электроэнцефалограмму, причем у одного из лучших неврологов (жена моего близкого друга отвела меня к нему). Это достаточно болезненная вещь, потому что она настоящая. Она длится два часа, и первые 0,5-1,5 часа это достаточно болезненные ощущения – такая тупая боль в голове.

Евгений Додолев

- Может быть, надо завязывать и со спортом тоже? Я не думаю, что спортивные нагрузки в таком состоянии…

Крис Кельми

- Нет. Они сказали, если по самочувствию, то, наоборот, даже полезно - обмен веществ, кровообращение. Я же не надрываюсь, извини меня, я играю.

Евгений Додолев

- Не знаю. Я помню, когда ты надрывался с семи утра с ракеткой.

Крис Кельми

- Сейчас все в разумных пределах. Какое-то время нельзя было в сауну ходить, сейчас можно уже.

Евгений Додолев

- А музыку писать можно?

Крис Кельми

- Скоро буду уже в замечательном настроении.

Евгений Додолев

- А когда ты в последний раз писал, сочинял последний раз?

Крис Кельми

- Кстати, недавно. В принципе, у меня готов альбом - он уже написан, он просто не записан.

Евгений Додолев

- То есть новый материал?

Крис Кельми

- Да, есть новый материал на целый альбом. Я сочинил такое длинное произведение. Вообще, песни про спорт очень сложно писать - там нужен правильный текст. У меня есть хорошая песня про футбол – «Футбол, как первая любовь». Теперь я к 25-летию сочинил...

Евгений Додолев

- К 25-летию чего?

Крис Кельми

- Кубка Кремля. И, наверное, выйдет в свет. Я как раз после Нового года буду делать аранжировку на новой студии у Льва Коновалова, которую он смонтировал в «Крокусе» у Агаларова, по-моему. Видимо, уже все готово, и, наверное, на следующий кубок я представлю произведение.

Евгений Додолев

- То есть контакты с этими ребятами у тебя остались?

Крис Кельми

- Да.

Евгений Додолев

- Потому что с очень многими ты расстался, конечно.

Крис Кельми

- Нет, но аранжировка и студия – это очень важно, потому что я пишусь на лучших студиях.

Олег Дружбинский

- Крис, меня давно интересует вопрос по поводу песни «Замыкая круг». Когда-то, в конце 80-х вы собрали огромную… Я так понимаю, что это вы были инициатором?

Крис Кельми

- Да.

Евгений Додолев

- Вы собрали огромное количество популярных на тот момент исполнителей (Никольский, Градский, Варшавский, Кутиков, Макаревич и так далее), и все спели «Замыкая круг». Меня всегда интересовал вопрос… Я знаю, что музыканты не очень друг друга любят, ревнуют, конкурируют и так далее.

Крис Кельми

- Я, наоборот, всех люблю.

Олег Дружбинский

- Про вас понятно.

Крис Кельми

- Одним делом занимаемся.

Олег Дружбинский

- Как они все собрались и вдруг решили спеть по одной строчке из куплета? Это навсегда осталось.

Крис Кельми

- Вы знаете, на самом деле удивительная история, потому что это писалось на первой студии «Останкино» («1-е Тон-Ателье» называлось тогда), и приезжали все в разное время, записывали, а потом мы сводили это.

Евгений Додолев

- То есть приезжал просто, чтобы одну строчку спеть?

Крис Кельми

- На одну строчку, и потом все это сводилось, причем на восьмиканальном (по нынешним меркам это 24 или 48 каналов, с тюнингом, с обработками). Кстати, новая версия так сделана. Есть две новые версии: в первой я пел на «Авторадио», и вместе со мной поют дети: дети и потом хор, а во второй, которая была в большой программе на НТВ, немножко другие исполнители спели. Но есть самая главная версия, где на гитаре играет Барыкин в конце.

Олег Дружбинский

- Покойный уже.

Крис Кельми

- Да, покойный. На саксофоне – Мазай. Это очень хорошая версия. Мы всегда поем на концертах живьем. Есть ещё съемка проекта «TB6» в Красноярске, на День города проводили - там вообще человек 40 пело.

Евгений Додолев

- У меня еще вопрос по этой песне. А вы лично отбирали, кому петь, а кому не петь? Как это происходило?

Крис Кельми

- У меня появилось ощущение, что кто-то из рок-музыкантов уехал в другую страну жить, кто-то перестал этим заниматься. Нужен был аккорд финальный. Многие говорили, что это проекция песни «We are the world».

Евгений Додолев

- Да, конечно. Общая песня.

Крис Кельми

- Я абсолютно с этим не согласен по одной простой причине, что в спектакле «Юнона и Авось» финальная песня «Аллилуйя» о возлюбленной паре… Я, кстати, безумно люблю этот спектакль. Все-таки в аранжировке и в создании спектакля мы принимали прямое участие. До этого я написал музыку к спектаклю «Люди и птицы». Спектакль вроде бы про БАМ, но Захаров Марк Анатольевич умеет так ставить, что он не про БАМ, а про любовь. Поэтому это был очень посещаемый спектакль, и песни там, в общем, достаточно правильные. Там пели все актеры театра (Абдулов, Караченцев, Шанин), все актеры, которые принимали участие, пел Академический хор, пел Паша Смеян, который играл роль главного сочинителя, все музыканты.

Евгений Додолев

- Это всё-таки немножко не то, Крис, согласись. Это музыканты из одного коллектива, все-таки это общая песня. Я с Олегом здесь согласен.

Крис Кельми

- Я не считаю проекцию...

Евгений Додолев

- А что в этом плохого?

Крис Кельми

- Хорошее заключается в том, что в проекте «Peace Foundation for the world», когда мы прилетели в Чикаго, весь самолет и наши дети были в белом, и нас встречали дети Чикаго тоже все в белом и с цветами. Они спели эту песню «let me hold your hand, let music never rand, let me always call your name and we will be same». К сожалению, съемки у меня не сохранились. Об этом я жалею. Я бы в фильм включил.

Евгений Додолев

- В досетевую эпоху все эти вещи, к сожалению, растворились, и не осталось от очень многого следа.

Крис Кельми

- Какие-то растворились. Например, выступление на рок-фестивале «Lazy», где мы играли перед группой «Duran Duran».

Евгений Додолев

- Это какой год?

Крис Кельми

- Это, по-моему, когда я в Театре песни Пугачёвой работал - 1989. В 1990 году я работал в «АРСе» у Крутого целый год. Но музыканты не захотели дальше работать. Алла Борисовна меня очень многому научила: как создавать песни, как писать. Я ей очень благодарен.

Евгений Додолев

- Действительно, она тебя научила?

Крис Кельми

- Да, она научила. Она отбирала программу при мне: «Так, это песня, это шлягер, это пойдет. Это, конечно, говно, но петь надо, народу понравится». Тогда к ней домой приходил такой мальчик Филипп Киркоров, болгарский друг, который говорил: «Крис Арьевич, мне очень нравятся песни. Можно я какие-нибудь буду петь?». Я говорю: «Филипп, конечно».

Евгений Додолев

- Так Киркоров уже что-то пел из твоего репертуара?

Крис Кельми

- Нет, он так сказал.

Евгений Додолев

- Это просто была фигура речи, понятно.

Крис Кельми

- Да, речевая.

Евгений Додолев

- То есть ты считаешь, что у Пугачёвой была чуйка?

Крис Кельми

- Да, она просто потрясающе чувствует. Она отбирала программу. Потом, когда она послушала нашу программу («Рок-Ателье»), она сказала: «А почему про это не знает народ?». Я говорю: «Алла Борисовна, всё в ваших руках».

Олег Дружбинский

- Народ – это вы. Народ в ваших руках, Алла Борисовна.

Крис Кельми

- Дело в том, что мы пришли в театр уже раскрученным коллективом с песней «Ночной рандеву», с песней «Замыкая круг», то есть это не та история, как с Кузьминым. Она же сделала Кузьмина, я считаю.

Евгений Додолев

- Но «Динамик» же был до...

Крис Кельми

- «Динамик» был, но лично Кузьмин…

Евгений Додолев

- Как сольный проект? Ты считаешь, что это был…

Крис Кельми

- Конечно, она раскрутила его.

Евгений Додолев

- А ты, значит, как мужчинка, ей не понравился, я так понимаю. Тебя она не стала раскручивать.

Олег Дружбинский

- Вот так, перекрестился и сказал: «Ну, хорошо».

Крис Кельми

- Меня в тот момент не надо было раскручивать, потому что у нас было 20-25 концертов в месяц, правда, за небольшие деньги…

Евгений Додолев

- А какие деньги? Сколько тогда?

Крис Кельми

- Я не знаю. Мне Игорь Николаев жаловался. У нас были совместные гастроли в Мариуполе, он говорит: «Мы с Наташей Королевой отработали пять стадионов битком, и я купил мягкую мебель в квартиру». Эти 20-25 концертов ничего особого не давали с точки зрения финансового благополучия, потому что я не помню даже, какие деньги, но это не то, что сейчас. Потому что у нас сейчас концертов мало, но зато они стоят.

Евгений Додолев

- Сейчас тоже, в общем, кризис.

Крис Кельми

- Сейчас кризис.

Евгений Додолев

- Сейчас и корпоративов нет.

Крис Кельми

- Да, совершенно верно. Мне Филя жаловался, в смысле Киркоров.

Евгений Додолев

- Когда?

Крис Кельми

- Полгода назад: «Слушай, вообще концертов нет».

Евгений Додолев

- А где ты с ним пересекся?

Крис Кельми

- На какой-то презентации то ли его клипа, то ли чего-то ещё.

Евгений Додолев

- То есть ты по-прежнему ходишь на всякие околомузыкальные тусовки?

Крис Кельми

- На какие-то мероприятия я хожу, но не так часто, как раньше. Когда хороший состав, чтобы пообщаться с людьми просто, - это интересно.

Олег Дружбинский

- Вот такая история про футбол: была команда звездная «Старка». Я думаю, может быть, это после «Замыкая круг» они все собрались и поняли, как это клёво получилось, и задружились.

Крис Кельми

- А почему была? Она существует.

Олег Дружбинский

- Я в последнее время мало что про неё слышал.

Крис Кельми

- Нет, она существует. Достаточно много выступлений, два тайма примерно по 35 минут. Мы играем с разными командами, администрациями городов, которые подпускают профессиональных футболистов. Пять минут поиграет администрация, потом выходят уже конкретные…

 Олег Дружбинский

- Понятно. Просто годы-то идут.

Крис Кельми

- Годы идут, но костяк остался: Давыдов в воротах, Минаев в защите, Пьер Нарцисс играет, ещё кто-то из музыкантов. В общем, состав приличный.

Олег Дружбинский

- А какое-то молодое поколение? Условно, Тимати, они в это не балуются?

Крис Кельми

- Тимати – нет, но молодежь, которая в своё время популярна была, – «Отпетые мошенники», ещё кто-то.

Евгений Додолев

- Ну, ты вспомнил, тоже мне молодежь. Это прошлое тысячелетие уже.

Крис Кельми

- Это уже не молодежь.

Евгений Додолев

- А вот эта тема про деньги  - я думаю, может быть, действительно была ошибка и у тебя, и у Александра Борисовича Градского, что вы отказывались от продюсеров. Я уж не знаю, чем вы руководствовались, жадностью или…

Крис Кельми

- Нет.

Евгений Додолев

- Почему не было продюсеров? Продюсер – это же тот человек, который ходит на стрелки, как с Кормухиной, который считает деньги. К тебе обращался кто-нибудь из продюсеров с предложением?

Крис Кельми

- Нет. Во-первых, ко мне никто не обращался. И потом, все знают мои связи и контакты.

Евгений Додолев

- Связи и контакты появились уже после какого-то рабочего багажа?

Крис Кельми

- Естественно, когда появились… Нет, с Костей Эрнстом я знаком уже сто лет.

Евгений Додолев

- Нет, я говорю про музыкального продюсера. Я говорю про продюсера типа Алибасова, Айзеншписа.

Олег Дружбинский

- Это то, что агент называется.

Крис Кельми

- Я думаю, что на данное время такой человек мне нужен, который будет заниматься, но, по идее, этим занимается мой Женя.

Евгений Додолев

- Твой брат?

Крис Кельми

- Да, брат. Сводный брат, но не важно. Он – мой директор и продюсирует. Но сейчас, как предложение поступает, я могу раскручивать сам. Есть радиоканал, который постоянно крутит - «Ретро FM», особенно к Новому году я участвую. Правда, не понимаю, почему иностранцам платят за это деньги, а русским музыкантам – за эфир. А что там этот эфир ночью где-то?

Евгений Додолев

- Нет, всё-таки продюсер, как мне кажется, это человек, который ведёт переговоры. Мне кажется, мы же все советские люди, нам разговаривать про деньги… Вот мне про деньги всегда неудобно говорить.

Крис Кельми

- Нет, я категорически не разговариваю.

Евгений Додолев

- Кто разговаривает про сумму гонорара, кто торгуется, в конце концов? Не ты же будешь…

Крис Кельми

- Женя, музыканту это, во-первых, нельзя делать.

Евгений Додолев

- Вот в том-то и дело.

Крис Кельми

- Это некорректно. И потом, надо уметь и понимать состояние рынка.

Евгений Додолев

- Конъюнктуру знать, конечно.

Крис Кельми

- Да, конъюнктуру надо знать. Этим занимается Женя, конечно.

Евгений Додолев

- Значит, всё-таки он у тебя импресарио такой вот…

Крис Кельми

- Да, импресарио.

Евгений Додолев

- И всегда так было?

Крис Кельми

- Так было с 90-х годов. Он сначала начинал играть на гитаре.

Евгений Додолев   

- Он и сейчас, по-моему.

Крис Кельми

- Он хороший гитарист.

Евгений Додолев

- Он продюсирует, он всё время мне предлагает какую-то свою подопечную пропиарить.

Крис Кельми

- Наверное, его жена.

Евгений Додолев

- Это его жена?

Крис Кельми

- Да, Злата.

Евгений Додолев

- «Это очень талантливая, - говорит, - певица».

Крис Кельми

- Да. Родила ему замечательную дочь.

Евгений Додолев

- Племянница у тебя, значит?

Крис Кельми

- Кстати, у неё очень симпатичная… у неё народный жанр.

Евгений Додолев

- То есть этно?

Крис Кельми

- Да, поёт романсы. Особенно на Западном рынке это продаваемо.

Евгений Додолев

- А как племянницу-то зовут?

Крис Кельми

- Я не помню и не знал.

Евгений Додолев

- Нормально! Вот это мне нравится – крепкая прибалтийская семья.

Крис Кельми

- Она родилась (я не помню, сколько ей лет), но совсем недавно. И я как-то дома у него не бывал. Раньше бывал, поэтому я её видеть не мог, но это мы поправим.

Олег Дружбинский

- А у Жени есть слух, голос?

Крис Кельми

- Вокала, наверное, нет, но слух есть.

Олег Дружбинский

- А у Кристиана, у сына твоего?

Крис Кельми

- А Крис занимался три года в музыкальной школе, сдавал там даже дуэты, играл с какой-то девочкой (даже видео сохранилось). Я его научил немножко на гитаре играть. Из последних увлечений: он имеет пять сертификатов подводного ныряния, и самый главный, важный сертификат – это английский сертификат, он ныряет в пещерах. Он уже научился и в пещерах, может всё. Самая сложная вещь – замкнутое пространство под водой. У него есть гидрокостюм, французский компьютер, который я ему купил (это очень важно для соблюдения дистанции и так далее). Он этим увлекается и уже пронырял, по-моему, все пещеры и в Доминикане, где они только есть. Вообще, он компьютерный человек. Он окончил курсы, долго занимался. Сейчас он работает над тем, что создаёт спецпроекты в компьютерном виде для разных организаций, потом уже в реальном виде.

Олег Дружбинский

- Крис, у меня к вам такой вопрос. Кому, как не вам на него ответить, что называется. Вы, если я не ошибаюсь, еще в 1972 году вместе с Ситковецким создавали группу «Високосное лето». То есть 1972 год – это самый разгар брежневского застоя и время, когда музыканты за каждый чих могли нахлобучить.

Крис Кельми

- Подпольные концерты.

Олег Дружбинский

- Да, подпольные концерты.

Крис Кельми

- Когда приходили люди в штатском.

Олег Дружбинский

- С другой стороны, это была немыслимая слава, и передавали бобины друг другу. Вы застали время, когда рок был в советском формате, под советским строем, под грузом и спудом. И вы очень хорошо, соответственно, застали время уже, назовём так, капитализма в России.

Крис Кельми

- Да.

Олег Дружбинский

- Я понимаю, что, когда мы были моложе, нам всем казалось, что трава зеленее, но всё-таки, рок, как движение, как явление остался таким же отчаянным, каким он был в советские годы? Сейчас он остался таким?

Крис Кельми

- Скорее, слово «отчаянный» здесь не совсем уместно. Он – не отчаянный.

Олег Дружбинский

- Я даже не знаю, ведь такая движуха была.

Крис Кельми

- Более качественно исполняемая рок-музыка, то есть играть стали значительно лучше. У нас сессионные музыканты ничуть не уступают западным, на самом деле. Я хожу на концерты (туда, где поёт Давидян в группе «Форте»), я смотрю, как люди играют – просто потрясающе!

Олег Дружбинский

- А с чего вдруг у нас появились? У нас никогда не умели.

Крис Кельми

- Я не знаю, научились. Когда мы играли в группе, я выпустил альбом «Високосное лето», который собирался с разных записей, и звук, конечно, был некачественный, потому что писали и зал, но там было все серьёзно, потому что Ситковецкий тогда уже сочинял серьёзную музыку типа «Рондо-отражение вне тональности». Один такт – семь одиннадцатых, был двенадцать девятнадцатых, и всё это разучивалось.

Олег Дружбинский

- Да, качество исполнения музыки сейчас, наверное, лучше. Условно говоря, средний музыкант стал лучше играть?

Крис Кельми

- Да, значительно.

Олег Дружбинский

- Назовём это так. Но где же…

Крис Кельми

- Протестная история?

Олег Дружбинский

- Протест или вызов.

Евгений Додолев

- Социалка какая-то.

Крис Кельми

- Социалка?

Олег Дружбинский

- Наверное, или кайф, или драйв, я не знаю, каким ещё словом это назвать, – куда это всё делось?

Крис Кельми

- Дело в том, что сейчас разрешено играть любую музыку в любых стилях и направлениях. Когда я встретил Шевчука на 41-м Авеню, он так посмотрел: «А ты был на могиле Джона Леннона?». Я говорю: «Конечно, был». А он: «Слушай, пойдём, водки выпьем». Я приехал в какой-то небоскрёб с замечательным видом, где уже не было мебели. Выяснилось следующее: американский продюсер вложил деньги в выступление «ДДТ». Он увидел, что залы битком забиты, и подумал, что в Америке тоже народ пойдёт, а народ просто не пошёл. Гастроли провалились, он попал, по-моему, на свою квартиру в небоскрёбе, на мебель и ещё на деньги.

Олег Дружбинский

- Продюсер?

Крис Кельми

- И Юра злобный после первой выпитой бутылки стал бить по столу: «У вас не было рок-н-ролла в 70-е. Вот у нас рок-н-ролл». Я говорю: «Юра, я с тобой согласен. Ты только успокойся». Потому что он сразу приступил ко второй бутылке, и я понял, что если не соглашусь…

Олег Дружбинский

- Да, тут лучше не спорить. Действительно что-то меняется с годами. Мы можем вспоминать старое время, когда действительно за пять концертов на стадионе можно было купить мягкую мебель, и это было неплохо, то есть удачно съездил на гастроли.

Крис Кельми

- Да.

Олег Дружбинский

- Да, что сказать? Можно по-стариковски, наверное, немного брюзжать, говорить: «Эх вы, эх вы». А кто вам сегодня нравится из тех, кто сегодня на эстраде? Из тех, кто работает.

Крис Кельми

- Я не разделяю рок-музыку. Есть хорошая музыка, качественная, и есть плохая.

Евгений Додолев

- Это все так говорят. Тем не менее, что ты слушаешь сейчас?

Крис Кельми

- Мне очень нравится Лепс, как и Президенту, в общем-то.

Евгений Додолев

- А я не знал. Президенту нравится Лепс?

Крис Кельми

- Да. Он давно слушает его музыку и сказал в каком-то интервью, что нравится. Нравится Розембаум, очень нравятся его песни. Я считаю, что он продолжает дело Владимира Семёновича. Всё-таки за полгода до смерти я с ним познакомился, увиделись.

Евгений Додолев

- С Высоцким?

Крис Кельми

- Да, с Высоцким. Я на концертах иногда себе позволяю спеть его две песни: «Здесь вам не равнина» (они, кстати, и записаны). Я пел на шестидесятилетие со дня его рождения.

Евгений Додолев

- Слушай, я не знал. А где вы познакомились, при каких обстоятельствах?

Крис Кельми

- Мы познакомились в театре. Я же был театральный человек.

Евгений Додолев

- Ярмольник познакомил вас?

Крис Кельми

- По-моему, да. Он нас познакомил, мы виделись. «Здесь вам не равнина» – эта песня, кстати, записана на одной из моих пластинок, которая в CD-варианте. И отзывы прессы, которые были на этот концерт… Писали, что два человека с нерусскими фамилиями Кельми и Лепс спели песню Высоцкого лучше всех. Иногда на концертах просто под гитару я пою песню «Я не люблю фатального исхода».

Евгений Додолев

- Слушай, а вот удивительно, что Градский Альфред Борисович, который не был знаком с Владимиром Семёновичем, написал песню про Высоцкого. Мне кажется, что такую песню, какую написал Градский, мог написать только человек, который в жизни не пересекался с Владимиром Семёновичем. Какое впечатление у тебя? Я пару раз с ним пересекался в гостях у Игоря Кохановского, его школьного товарища. Вот какое впечатление человеческое?

Крис Кельми

- О Владимире Семёновиче?

Евгений Додолев

- Да.

Крис Кельми

- Это глыба, которая вошла в историю.

Евгений Додолев

- Нет, про истории я знаю. Меня интересует чисто в бытовом плане. Эта харизма чувствовалась?

Крис Кельми

- Да, харизма. Это надрыв такой.

Евгений Додолев

- Это уже был период его тяжелой героиновой, наркотической истории (или что там?  морфий?), я не помню, что в фильме описано. То есть это уже был финал?

Крис Кельми

- Да.

Евгений Додолев

- Чувствовалось или нет?

Крис Кельми

- У меня есть песня, она не характерна для меня, хотя я к ней написал и стихи (я только к некоторым песням писал). Я написал стихи, которые называются «Дело близилось к развязке»: «Слава Богу, вместе, в связке, не помогут перевязки. В перевозке отойдём. Даже оперные связки (это про Баскова) не заглушат стон гитары, и лихой судьбы удары мы вдвоём перенесём».

Евгений Додолев

- Твои стихи?

Крис Кельми

- Да. Я покажу потом, сейчас просто не хочется занимать... Моя жена, когда их услышала, прочитала, говорит: «На тебя это не похоже». А самое главное, что аранжировка сделана не трехаккордная, а Лев сделал в стиле «Genesis».

Евгений Додолев

- Кто сделал?

Крис Кельми

- Лев Коновалов, он аранжировщик. Я считаю его лучшим. Он эту песню сделал в стиле «Genesis». Вроде слова такие: «Дело близилось к развязке, даже черные повязки что-то вдруг не занесли. Впрочем, это не помеха, мы увидели прорехи в пиджаках парней бесстрашных в красных отблесках зари. Но тебя я укрываю, вместо слез свинец глотаю, наглотавшись, оборвавшись, захлебнувшись на ветру. Дело близилось к развязке. Слава Богу, вместе, в связке. В синем отблеске экрана заживают мои раны, и аккорды этой песни бьют в стекло косым дождем». А это три раза – «в синем отблеске экрана заживают мои раны, и аккорды этой песни бьют в стекло косым дождем». Так надрывно.

Евгений Додолев

- А Высоцкий знал рок-культуру, или он существовал в богемном театральном пространстве и с рокерами не общался.

Крис Кельми

- Я думаю, не знал. Он существовал в театральном и в кинематографическом пространстве.

Евгений Додолев

- То есть всего один раз вы виделись с Высоцким?

Крис Кельми

- Да, мы виделись пару раз.

Евгений Додолев

- А ты потом видел фильм «Спасибо, что живой»?

Крис Кельми

- Да, я был на премьере в октябре.

Евгений Додолев

- И как тебе?

Крис Кельми

- Мне очень понравилось, хотя там, конечно, очень много нестыковок.

Евгений Додолев

- Ну, это художественное представление.

Крис Кельми

- Это художественное произведение. Мне абсолютно непонятно, когда человек, которому нужно иногда...

Евгений Додолев

- Понятно.

Крис Кельми

- Что ему повезли из Москвы. Конечно, как сказал мой приятель: «Я не верю в добрых комитетчиков». Но художественное произведение есть художественное произведение. Фильм хороший.

Олег Дружбинский

- Хорошо. Крис, я многих композиторов пытаю в студии, пытаюсь разгадать загадку хита. У вас есть несколько хитов, которые пела вся страна.

Крис Кельми

- И поёт.

Олег Дружбинский

- И поёт, действительно.

Крис Кельми

- Кстати, песня «Замыкая круг» входит в обязательную программу всех школ России.

Евгений Додолев

- Да ты что? Я не знал.

Олег Дружбинский

- Вот это круто!

Крис Кельми

- В обязательную программу пения.

Олег Дружбинский

- То есть, как Пушкин, Лермонтов и Некрасов в школьной программе. Я понял.

Крис Кельми

- Да, это абсолютно реально. Мой сын, когда учился в школе, он говорил: «Папа, приди, пожалуйста. Это так прикольно – мой папа, и все поют его песни». Я пришел в школу, а там все: «А-а-а».

Олег Дружбинский

- Так я про вопрос: как пишутся хиты? Я кого не спрошу, все уходят от ответа.

Крис Кельми

- Я могу сказать просто. Как Макаревич говорит: «Это особая работа. Во всех странах мира авторам…». Нет, они приходят сами. Это состояние, это настроение души. Ведь, к примеру, песня «Ночное рандеву» на виниле стояла на второй стороне второй песней. Она не была заглавной песней.

Евгений Додолев

- То есть ты не угадал.

Крис Кельми

- Я не знал, что это хит. Альбом назывался (он был протестный) «Мы знаем» – виниловый альбом, выпущенный «Мелодией». Там картина Питера Брейгеля «Шествие слепых», и альбом назывался «Мы знаем».

Олег Дружбинский

- То есть она не в формате альбома была, на самом деле, получается?

Крис Кельми

- Да. Я не знал, что она так выстрелит. Она взяла и выстрелила.

Евгений Додолев

- Вот это удивительно. Хорошо. Что ты считаешь, если бы твой личный хит-парад из твоих песен надо было представить, как мы после окончания эфира несколько номеров представим, это и есть лучшее от Криса Кельми в трактовке самого Криса Кельми?

Крис Кельми

- Мы не представим песню «Замыкая круг», потому что вы просили на флешке, а она в варианте минус.

Евгений Додолев

- Хорошо, а остальные? «Ночной рандеву» – это понятно.

Крис Кельми

- «Ночной рандеву», «Замыкая круг».

Евгений Додолев

- Это все песни, которые для тебя были неожиданностью, что они выстрелят?

Крис Кельми

- Абсолютно.

Евгений Додолев

- А бывают, значит, песни, про которые думаешь, что сейчас это будет хит?

Крис Кельми

- Когда писал «Замыкая круг», я почувствовал сразу, а когда я увидел стихи, которые Маргарита Пушкина сочинила, я уже понял, что это 100% очень серьезно, потому что она потрясающие стихи сочинила.

Олег Дружбинский

- То есть на самом деле откуда-то с неба отгружается мелодия, а будет она хитом или не будет – это Бог весть?

Крис Кельми

- Каждой песне – свое время. Как у группы «Любэ»… Какая же песня выстрелила через несколько лет?

Евгений Додолев

- Это зависит от чего?

Крис Кельми

- Не знаю, от состояния. Например, Маркин написал песню «Я готов целовать песок» в лагере, куда мы приезжали группой.

Евгений Додолев

- При тебе практически.

Крис Кельми

- Да, при мне. Он пел девочкам перед тем, как заниматься любовью с ними: «Я готов целовать песок, по которому ты ходила». А хитом она стала, извините, спустя пять или семь лет.

Евгений Додолев

- Почему? Потому что эфиров не было или потому что время не пришло?

Крис Кельми

- Может быть, время не пришло, и эфиров не было – все вместе.

Олег Дружбинский

- То есть надо попасть куда-то еще, в какую-то струю?

Крис Кельми

- Без сомнения.

Олег Дружбинский

- Вы знаете, Высоцкий без эфиров поднимался.

Крис Кельми

- Он без эфира. Он народный.

Олег Дружбинский

- И рокеры выше поднимались без всяких эфиров. Вы запрещены были, не то, что эфиров не было…

Крис Кельми

- Да

Олег Дружбинский

- А сейчас есть эфиры, а хитов нет.

Крис Кельми

- Реальных хитов, типа «Ночного Рандеву» и «Замыкая круг», нет. Я не знаю, может быть, что-то из нового материала, когда я выпущу. Когда я закончу этот курс, я уже понимаю, я сяду на студию и буду записывать.

Евгений Додолев

- Не вернешься к употреблению веществ, которые...

Крис Кельми

- Разного характера. Это в прошлом, это прошлый век.

Евгений Додолев

- Обещаешь?

Крис Кельми

- Я не обещаю, я гарантирую.

Олег Дружбинский

- Хорошо бы так еще гарантировать хиты, которые появятся.

Крис Кельми

- Я чувствую, что все только начинается. Новый период.

Олег Дружбинский

- Что ж друзья, наша передача сегодня подходит к концу. В гостях у Олега Дружбинского и Евгения Додолева была легенда российской и советской рок-музыки, замечательный музыкант и композитор Крис Кельми. Спасибо большое за то, что вы нас слушали и смотрели. Спасибо, Крис, что вы к нам пришли. Мы действительно можем пожелать только одного - чтобы с неба опять отгружали мелодии, и чтобы они становились хитами.

Крис Кельми

- А я уверен, что так и будет. Все-таки, сорвавшись с седьмого этажа, я остался жив - всего шесть рёбер сломано, пробито легкое седьмым ребром. Я, как кошка, спланировал в сугроб по одной простой причине: в спектакле «Люди-птицы» была песня «Подари мне ветер два крыла», и он мне подарил эти крылья.

Евгений Додолев

- У кошки девять жизней. Я желаю, чтобы у тебя было не меньше. Тем более, ты котов любишь, у тебя семнадцать котов на даче.

Крис Кельми

- Кошек и котов.

Олег Дружбинский

- Друзья, передача подходит к концу. А сейчас вы услышите несколько замечательных песен Криса Кельми. Мы о них только что тут говорили. Вы услышите и старые хиты, и немного нового. Всего вам доброго. Спасибо, что были с нами.

Крис Кельми

- Спасибо всем слушателям, телезрителям, ведущим, которые меня пригласили на эту передачу, моим друзьям. Хотелось бы всем пожелать здоровья, счастья, хорошего настроения, любви, удачи, оптимизма.

Олег Дружбинский

 

- Спасибо. Всего доброго.